«Казахстан становится одной из самых предсказуемых и устойчивых стран региона»

– Юрий, как вы в целом оцениваете политические итоги года для Казахстана?

– Прошедший год для Казахстана был чрезвычайно насыщенным, не только политическими, но и экономическими, социальными и внешнеполитическими событиями. В этой плотной повестке действительно сложно выделить один-единственный результат, поскольку изменения развивались сразу по нескольким направлениям и взаимно усиливали друг друга.

Если же говорить именно о политических итогах, то ключевым становится не отдельное решение, а логика институционального развития. Речь идёт о поэтапной «сборке» модели, которую последовательно продвигает Президент Касым-Жомарт Токаев: сильный Президент – профессиональный Парламент – подотчётное Правительство. В 2025 году эта модель наполнялась конкретным содержанием, а именно через конституционные изменения, усиление роли Парламента и практическую подготовку к дальнейшей парламентской реформе.

Важно, что реформы развивались без резких рывков и политической спешки. Год скорее можно охарактеризовать как этап институциональной настройки, когда внимание было сосредоточено на механизмах ответственности, регламентах и качестве политического процесса, а не на символических шагах. Такой подход, как правило, формирует долгосрочную устойчивость и предсказуемость политической системы.

– Насколько система стала более открытой и чувствительной к запросам общества?

– Оценивать степень чувствительности политической системы, находясь за пределами самого общества, безусловно, непросто. Любая внешняя оценка опирается прежде всего на информационное поле: публичные выступления, публикации в СМИ, экспертные комментарии, общественные дискуссии.

Однако если судить именно по этим источникам, то заметно стремление власти выстроить обратную связь через институции, а не через разовые медийные сигналы. Показательным в этом смысле стало выступление Президента, где он подчёркивал необходимость широкого обсуждения парламентской реформы с участием депутатов, экспертов, партий и гражданского сектора. Эта логика обсуждать «до», а не объяснять «после» выглядит как попытка встроить общественную реакцию в сам процесс принятия решений.

Поэтому корректнее говорить не о завершённой открытости, а о повышении чувствительности системы. Она проявляется в том, что запросы общества всё чаще проходят через формальные каналы – парламентские обсуждения, экспертные площадки, законодательные процедуры. Это создаёт основу для более устойчивого диалога в перспективе и снижает вероятность политических перегибов.

– Как вы оцениваете итоги года с точки зрения укрепления международного статуса Казахстана?

– Значимым внешнеполитическим итогом года стал визит Президента Казахстана в США, в рамках которого были подписаны крупные экономические соглашения и достигнуты договорённости о привлечении существенных инвестиций со стороны американских деловых и финансовых структур. Этот визит продемонстрировал высокий уровень доверия к Казахстану как к стабильному и предсказуемому партнёру, а также усилил его позиции в глобальной экономической архитектуре.

Особый интерес, в том числе для нас в Израиле, вызвало заявление Президента Касым-Жомарта Токаева о готовности рассмотреть расширение сотрудничества в рамках Авраамовых соглашений – инициативы, продвигаемой Израилем для выстраивания новой модели взаимодействия с арабским миром. Это прозвучало как сигнал о стремлении Казахстана играть более активную и конструктивную роль в ближневосточном диалоге.

Учитывая уже существующие тесные и прагматичные деловые отношения между Израилем и Казахстаном, потенциальное включение Астаны в этот процесс может открыть для республики дополнительную страницу в развитии отношений с Ближним Востоком. Речь идёт не только о политическом символизме, но и о расширении экономических, инвестиционных и технологических возможностей, что органично вписывается в многовекторную внешнюю стратегию Казахстана.

– Насколько линия нейтралитета, прагматизма и многовекторности сработала в этом году?

– В условиях глобальной геополитической турбулентности курс на нейтралитет и многовекторность в 2025 году проявился не декларативно, а через конкретные инфраструктурные и экономические решения. Одним из таких примеров стало развитие новых транспортно-энергетических коридоров, в том числе через Азербайджан, что существенно расширяет географию внешних связей Казахстана.

Этот подход показывает, что страна не замыкается исключительно в формате взаимодействия с двумя крупнейшими соседями Россией и Китаем, а последовательно диверсифицирует маршруты, партнёрства и направления сотрудничества. Именно здесь прагматизм приобретает практическое измерение.

Со стороны внешних игроков такая политика воспринимается как признак зрелой и предсказуемой стратегии. Казахстан демонстрирует способность адаптироваться к меняющейся международной среде, не теряя устойчивости и не вовлекаясь в конфронтационные сценарии, что укрепляет доверие к нему как к ответственному региональному актору.

– Несмотря на глобальную нестабильность, экономика Казахстана показала устойчивый рост. В чём ключевые факторы этой устойчивости?

– Экономическая устойчивость Казахстана в уходящем году выглядит результатом сочетания нескольких факторов, а не одного доминирующего решения. С одной стороны, сыграли роль управленческие меры и институциональные реформы, направленные на повышение предсказуемости экономической политики и защиту инвестиций. С другой важным стабилизирующим элементом стала социально-политическая стабильность, без которой экономический рост в текущих глобальных условиях был бы невозможен.

Отдельно стоит отметить прагматичный подход к бюджетной и инвестиционной политике: власти избегали резких шагов, сохраняя баланс между макроэкономической дисциплиной и поддержкой ключевых отраслей. Это позволило смягчить влияние внешних шоков и сохранить доверие бизнеса.

В итоге устойчивость экономики в 2025 году можно рассматривать как следствие управляемости системы в целом, где политические решения, экономическая логика и социальный контекст не противоречат друг другу, а работают в связке.

– Можно ли говорить, что Казахстан закрепился как один из самых надёжных рынков Центральной Азии для международных инвесторов?

– По итогам года всё больше оснований рассматривать Казахстан как наиболее предсказуемую и институционально оформленную инвестиционную площадку Центральной Азии. Это подтверждается и макроэкономическими показателями: по оценкам Всемирного банка, рост ВВП Казахстана в 2024–2025 годах стабильно держится в диапазоне 4–5 %, что является одним из лучших результатов в регионе.

Особенно заметным этот тренд стал после визита Президента Казахстана в США, когда крупнейшие американские экономические и финансовые структуры объявили о расширении своего присутствия на казахстанском рынке. По данным международных аналитических обзоров, на Казахстан приходится более 60 % всех прямых иностранных инвестиций в Центральной Азии, что делает его безусловным инвестиционным лидером региона.

В совокупности эти цифры формируют устойчивое восприятие Казахстана как якорного рынка, где сочетаются рост, институциональная стабильность и понятные долгосрочные правила игры.

– Идея «экономики для людей»: видите ли вы подтверждение этому на практике, особенно в регионах?

– Социальное измерение экономического курса также находит отражение в международных показателях. Так, согласно World Happiness Report, за последние годы Казахстан поднялся в рейтинге счастья и занимает одно из ведущих мест в Центральной Азии, войдя в первую половину глобального списка.

Этот рост связан не только с уровнем доходов, но и с такими параметрами, как социальная защищённость, доступ к базовой инфраструктуре, здравоохранению и образованию, именно теми сферами, на которые делается акцент в региональной политике. В этом смысле «экономика для людей» проявляется не декларативно, а через постепенное улучшение показателей качества жизни.

Важно, что положительная динамика фиксируется именно в среднесрочной перспективе, что говорит о структурных, а не разовых изменениях в социальной политике.

– Формирует ли Казахстан собственную модель экономического развития?

– По итогам года всё отчётливее просматриваются контуры собственной модели развития, сочетающей открытость внешним рынкам с активной ролью государства и выраженной социальной компонентой. Казахстан не копирует механически чужие рецепты, а адаптирует их к своим институциональным и географическим условиям.

Важным подтверждением этого курса служат международные институциональные оценки. По данным Организации Объединённых Наций, Казахстан занял 24-е место в мире по индексу развития электронного правительства, а по качеству онлайн-госуслуг вошёл в топ-10 стран мира. Эти показатели отражают не формальный прогресс, а практическую модернизацию управления, снижение бюрократических барьеров и повышение эффективности взаимодействия государства с гражданами и бизнесом.

В совокупности это позволяет говорить о формировании открытой, технологически ориентированной и социально ответственной модели развития, где цифровизация, управленческая эффективность и экономическая интеграция работают как единая система. Именно такая связка делает развитие Казахстана устойчивым и конкурентоспособным в долгосрочной перспективе.

– Если подытожить: каким Казахстан подходит к новому этапу?

– Казахстан подходит к новому этапу как государство, которое сумело сохранить устойчивость в сложнейших внешних условиях, продолжая при этом институциональные реформы и модернизацию экономики. Сегодня республика выглядит как одна из самых предсказуемых и стабильных стран региона, что крайне важно и для граждан, и для международных партнёров.

И здесь, безусловно, большую роль играет политический стиль и философия управления Президента Касым-Жомарта Токаева – прагматичная, институциональная и ориентированная на результат. Это делает весь процесс реформ последовательным и системным.